В жаркий июльский день ко мне в видеопрокат пришли двое и, предъявив удостоверения, попросили выйти поговорить на улицу. Там уже стояла машина, в которую мне предложили сесть и проехаться на ул. Совнаркомовскую. Я, совершенно ничего не понимая, и строя самые фантастические догадки, был доставлен в один из кабинетов <управы>, где мне сказали, что я должен дать показания по факту передачи взятки Ивану Знаменному за предоставленный кредит.

Через полтора часа мои показания были выброшены в мусорную корзину. Следователь сказал мне, что я, видимо, не понял, чего он от меня хочет. Его интересовало подробное описание того самого дня <Х>, когда состоялась передача видеокамеры, как, когда, за что и почему. Я объяснил ему еще раз устно, что ничего такого не было и я вообще не понимаю сути задаваемых вопросов. Да, кредит брали, но не я и не себе. Аппаратуру видел, на склад со Стасовым заезжал, что-то там кому-то кто-то отгружал - я что, помню? Это было больше полугода назад. О видеокамере как предмете взятки понятия не имею. Сообразив, что так он ничего из меня не вытащит, следователь доверительно раскрыл мне страшную тайну: Знаменный задержан, сидит у них в камере уже вторые сутки, дает показания, что брал взятку за кредит. А в другой комнате товарищ Черноусов его показания подтверждает. А за месяц до этого вызванный для дачи показаний по этому <делу> товарищ Стасов написал явку с повинной, подробно рассказав, как мы с ним ездили на склад за видеокамерой для взятки в банк: Честно говоря, у меня бешено колотилось сердце, и я почувствовал, как меня начинает охватывать паника. Все, что я смог из себя выдавить, было тихое <Не верю>. В ответ счастливо улыбающийся следователь достал из ящика собственноручно написанные Стасовым показания и сунул их мне под нос для ознакомления. Так и есть: этого гада действительно вызывали месяц назад, а он даже словом мне не обмолвился! Я почему-то успокоился и продолжал настаивать на том, что это все чушь и ничего не знаю. Когда я окончательно надоел следователю, он пригрозил, что это не последняя наша встреча, чтоб я никому о ней не рассказывал и не уезжал из города.

Вырвавшись на улицу, я тут же бросился к телефону-автомату и позвонил одному из замов Знаменного с просьбой о срочной встрече. Через десять минут я уже рассказывал все подробности происшедшего обалдевшему заму. Оказывается, об аресте управляющего никто не знал, и он, поблагодарив меня, бросился на работу <наводить порядок>. Я с чувством выполненного долга поплелся домой. Вечером, зайдя к Стасову, я получил на мой вопрос вполне достойный его ответ: <Я пообещал следователю, что ничего никому не скажу>. Без комментариев.