Говорят, несколько лет назад ОМОН в тюрьме упразднили. Вы не представляете себе, какое облегчение испытали заключенные, особенно находящиеся в общих хатах первого корпуса.

Тюремный ОМОН - это два-три десятка молодых здоровенных ублюдков в спецназовской униформе, вооруженных резиновыми дубинками, и с масками на рожах, которые должны были обеспечивать порядок в СИЗО. Я не знаю, какие матери их рожали и чему учили их в детстве, но присутствие мозгов в этих бритых головах на жирных холеных шеях даже при беглом взгляде вызывало сильное сомнение.

Я уже говорил, что порядок в камерах поддерживался самими заключенными, и если у кого-то <подрывало крышу> и начинался <хипиш>, потасовка, она в редчайших случаях могла перерасти во что-то серьезное. Все обитатели тюрьмы, исключая <этапки>, <осужденки> и <рабочку>, находились под следствием, и у каждого, несмотря на его место в тюремной иерархии, теплилась призрачная надежда на то, что если его не оправдают, то хотя бы дадут срок поменьше. А суд при назначении срока наказания обязательно учитывал и тюремную характеристику. Так какой же смысл был устраивать в камере серьезный мордобой или поножовщину, если это могло впрямую повлиять на количество лет, которые вам доведется провести в зоне? Поэтому больших ЧП, которые не смог бы утихомирить дежурный по корпусу наряд полупьяных контролеров, практически не было.

Омоновцы явно скучали, и это было самое страшное. Целыми днями они проводили в спортзале, накачивая свои и без того огромные мышцы и остервенело лупя боксерские груши руками и ногами. Почему-то они напоминали мне <домашнего> питбуля, выращенного и натренированного для боя на смерть, но вынужденного скучать без дела и терпеть хозяйские нежности. Такая собака рано или поздно обязательно сорвется с катушек и кого-то покалечит. И тюремные омоновцы нашли себе развлечение. Время от времени (в основном на первом корпусе и в <осужденках> и <транзитках> второго) они проводили <учения>. Происходило это примерно так: двери общей хаты неожиданно распахивались и в камеру с истошными воплями врывался с десяток омоновцев в масках. Я не знаю, как называлось это тренировочное <упражнение>, но удары рук и тяжелых ботинок летели направо и налево, круша челюсти и ребра изможденных заключенных. Иногда вперед запускались одна-две овчарки, которые бросались на заключенных и рвали на них одежду вместе с кусками мяса. Все, кто мог, старались спрятаться кто куда, лишь бы не попасть под удары, после которых многие попадали <на больничку>. И не дай Бог кто-то пытался защититься каким-нибудь приемом - ему конец. Сразу вся омоновская банда переключалась на него и <месила> беднягу до потери им сознания. Можете себе представить состояние интеллигентного человека, сидящего по <хозяйственной> статье? А тех, кто знает, что получит по своему обвинению год-два, а то и условно? Но все это нужно было пережить, перетерпеть ради одного: однажды вернуться живым домой.

Еще эти моральные уроды тренировались на заключенных, когда камеру выводили на прогулку или в баню, особенно зимой, когда фуфайка значительно уменьшает опасность нанесения серьезного увечья (из-за этого многие от прогулки отказывались). Сотня тащащихся на прогулку изможденных заключенных - чем не лакомый кусочек для тех, кто безнаказанно хочет почесать кулаки? Подследственные проходили, словно сквозь строй: по бокам идущей колонны выстраивались омоновцы и, выбирая зэков покрупнее, буквально выбивали их из строя, отрабатывая на них удары руками и ногами. Даже при следовании в допросные кабинеты от них можно было получить пинок за расстегнутую куртку, за то, что руки не за спиной.

Их страшно ненавидели <строгачи> и <особисты>. Планка у имеющих за плечами много сроков падает в один момент. Я видел однажды, как омоновец прицепился за что-то к одному <каторжанину> и тут же был послан куда подальше. Омоновец огрел его дубиналом, но неожиданно получил такой увесистый удар в морду, что даже лихо заломленный беретик слетел с головы. Арестанта били трое огромных омоновцев сначала прямо в коридоре у нас на глазах, потом затащили в кабинет охраны, и вскоре его крики совсем затихли, хотя было слышно, как его все еще буцали сапогами. Итог - десять суток карцера.

Нет, это не пересказ отечественного фильма о немецком концлагере или американского о попавших в плен к вьетнамцам морских пехотинцах! Это реалии Харьковского СИЗО, которые, уверен, спокойно можно <примерять> и на другие подобные заведения в Украине.

Несколько скандалов с получением тяжких телесных повреждений и даже смертью подследственных от рук омоновцев, очевидно, и подтолкнули чей-то начальственный ум в одну из редких минут просветления при выходе из запоя принять решение о прекращении беспредела.