Для общения между собой и со свободой заключенные в тюрьме используют так называемые <дороги> - хорошо налаженную связь. Попавший на <тройники> бывалый заключенный сразу же начинает <пробивать> соседей. Тюремные стены достигают полутора метров в толщину, поэтому есть всего четыре способа связи с соседней камерой: перекрикнуться через окно, поговорить по <тромбону>, послать записку (<маляву>, <ксиву>) с помощью <коня> или найти <ноги>, которые передадут маляву в нужную камеру или на свободу.

В первом случае все понятно: лезь на <решку> и ори в окно, что может весьма плачевно закончиться, если злой попкарь, не успевший опохмелиться, вас <зашухарил>. После одного-двух предупреждений вызывался ОМОН и камеру <убивали>.

Во втором случае используется простейшее приспособление - тот самый универсальный <тромбон>. Постучав три раза кружкой в стену и получив такой же ответ, ее приставляют дном к стене и, плотно прижимая к отверстию рот, не спеша, с расстановкой говорят примерно следующее: <1-2-5, 1-2-5! Это 1-2-4, как слышите?>

Убедившись из ответа, что слышат его хорошо, разговор продолжается дальше. На самом деле слышно очень плохо, но разобрать все же можно. Иногда подельники, сидящие в несмежных камерах, просят передать что-то через две-три камеры. Это опасно, потому что на <тройниках> все их переговоры обязательно сдадут оперу.

<Конь> - одно из самых оригинальных приспособлений, придуманных <зэками>. <Коня> плетут из обычных ниток или, когда их нет, из ниток специально распущенного для этой цели старого барахла. Из нескольких ниток сплетается тугой канатик, к нему привязывается небольшой грузик в спичечном коробке - и <конь> готов. Один из жителей камеры, у которого лучше всех получается <гнать коня>, отвечает за него и называется <конегон>.

Для того, чтобы опустить <коня> за окно, нужно приложить немалые усилия. Изнутри окно прикрывает решетка в виде ставни с ячейкой примерно 4 х 4 см, за ней рама со стеклами (но обычно одно стеклышко в нужном месте аккуратно вынуто), потом - мощная толстая решетка с ячейкой 15 х 15 см и уже за ней - <баян> или <карман> - металлический лист, действительно похожий на оттопыренный задний карман брюк. До желанной свободы рукой дотянуться невозможно, поэтому используется <причал> - палка, которую хранить тоже <не положено> и ее отбирают при каждом шмоне, или <причал> в виде телескопической антенны, хитро скрученной из газет. На конце <причала> делается паз, куда вставляется <конь>. После всех приготовлений он аккуратно выпускается на свободу. Затем <конегон> трижды стучит ногой в пол, что означает <Прими <коня!> <Конегон> из нижней камеры высовывает причал и принимает <коня>. Все просто до гениальности! Записка из нижней камеры: <Привет, братва! С самыми лучшими арестантскими пожеланиями обращается к вам братва из хаты такой-то. Сидим на полных <голяках>. Если есть немного табака и <замутка> чая, подсобите. С уважением, хата такая-то>. Если у нас было чем поделиться, то на <коня> цеплялся плотно завернутый в целлофан пакет, <конегон> трижды стучал в пол, и нижние его принимали. Иногда это было просто развлечением: писали малявы друг другу, я что-то рисовал: С помощью <коня> иногда приходилось передавать кусочек сала, сахар, конфеты.

Так называемый <боковой конь>, связывающий две соседние боковые хаты - более редкое явление ввиду сложности технологии его протягивания. Но мне довелось увидеть и этот процесс. Из двух камер одновременно высовывались <причалы>, на одном из которых висел <конь> с грузом. <Коня> раскачивали до тех пор, пока соседнему <конегону> не удавалось его подцепить на свой <причал>. Иногда на это занятие уходил целый день, и вся камера была как бы при деле. Не нужно забывать, что весь процесс проходит с риском быть <спаленным> попкарем, который, по уставу, время от времени должен украдкой заглядывать в дверной глазок. Мало того, бригада шмонщиков регулярно обрезала <коней>, висящих из окон вдоль стен по ту сторону камер, специальными ножницами на длинных шестах. Но все равно через день-два <кони> снова висели на своих местах.

С <ногами> дела обстояли посложнее. Передать ксиву через баландеров (заключенных, оставшихся отбывать свой небольшой срок в тюремной хозяйственной обслуге и работавших на разноске пищи по камерам) было быстро и без особых проблем. Баландер за одну записку брал всего пару сигарет или <замутку> чая. Но как всегда, было одно <но>: на <тройниках> удержаться в баландерах можно было, только работая на оперчасть. Поэтому большинство ксив баландеры читали и самые важные передавали операм. Но попросить в камере, где сидели знакомые, чая и курить через них было все же проще и безопаснее.

Получить письмо от родных или <выгнать> его на свободу можно было только через <прикормленного> попкаря. В тюремные контролеры в основном идут люди, жизнь которых не сложилась то ли в силу отсутствия мозгов, то ли по причине изгнания их из органов внутренних дел по большей части за пьянство, то ли по еще по каким-либо соображениям личного характера, например, внутреннего призвания. Поэтому у подавляющего большинства попкарей те же проблемы, что и у сидящих по другую сторону двери камеры. Мало того, общаясь со спецконтингентом много лет, они и сами уже стали неотъемлемой частью системы - тот же жаргон, те же меркантильные повадки, то же желание по быстрому заработать денег.

Заключенные - народ ушлый, привыкший выживать в любых условиях. Если контролер женщина, то у нее отбоя нет от желающих пообщаться с ней через <кормушку>: воркование, комплименты, разговоры <за жизнь>, а потом глядишь - пожалела, угостила чем-нибудь, зеленку или мазь какую принесла из дому, а от этого всего до просьбы передать близким письмо - всего один шаг. Там, конечно, заплатят (сумму указывают в письме) и обычно неплохо. Мужиков-контролеров так просто не возьмешь, но и их <приговаривают>. И <ноги> идут, несут важное послание из тюрьмы на свободу, часто помогающее на суде повернуть дело в нужную сторону...