Минус десятый. Как дешево мы продали свободу

Десятилетие действительно свободных выборов у нас началось в 1989-м и закончилось году эдак в 1998-м. В этот период политическая борьба на короткое время уже вышла из-под ярма прямого административного диктата государства (компартии), но еще не оказалась под диктатом денег. Если угодно, этот период можно рассматривать как переход от управления прессой политическими методами к управлению методами экономическими.

На последних выборах в Украине деньги играли бОльшую роль, чем на предпоследних. На нынешних выборах (заметки пишутся накануне президентских выборов 2004 года) они будут играть еще бОльшую роль. В дальнейшем, по моему мнению, процесс стабилизируется на некотором всеми принятом и признанном уровне: кто электорат оплачивает, тот его и танцует.

Пожалуй, флагманами такого перехода были те представители партийной номенклатуры, которые первыми поняли суть перемен и стали проводить газ и строить дороги в местностях своих округов, где раньше не было ни газа, ни дорог. Теперь избиратель абсолютно искренне верен такому депутату и порвет любого его конкурента, разве что тот, кроме газа, проведет в каждый дом отдельный пивопровод.

Мы понимаем, что так оно и идет во всем мире, который принято называть цивилизованным, и только с некоторой ностальгией вспоминаем короткий период, когда за власть боролись ЛЮДИ, а не авторитеты и кошельки, период, свободный от диктата как райкомовского секретаря, так и новоукраинского скоробогатея.

Хорошо сформулировал в одном из своих интервью один из богатейших людей Украины Виктор Медведчук: «Да, были мыслители, которые относились к демократии скептически из-за того, что в ней большую роль играют деньги. Кто-то даже сказал, что демократия, по существу, закончилась, едва начавшись, именно в тот день, когда в политическую борьбу включились деньги. С тех пор прошло почти сто лет, и люди должны были, на мой взгляд, убедиться, что эти похороны демократии были преждевременными».

Это конечно, его взгляд, а на мой взгляд, не нужно ходить к социологам, чтобы убедиться, насколько он не соответствует взглядам большинства украинских избирателей.

На Украине демократия действительно закончилась, едва начавшись, как только в борьбу вступили деньги.

В Украине политический процесс характеризуется еще некоторыми факторами, которые я только обозначу:
1. Продажность самих кандидатов, готовых отказаться от борьбы в обмен на хороший пост в администрации. Сторонники «ярого оппозиционера» получают тумаки, быть может, как раз в то самое время, когда сам он торгуется с «кандидатом власти», и остаются потом . он с постом, они с синяками и «хорошей» зарплатой в 150-200 баксов.
2. Неструктурированность политических сил, прямо происходящая из первого (или, м.б., определяющая первое?). Партийцы переходят из одной партии в другую, как футболисты меняют клуб, - по принципу кота Матроскина, где больше платят. В свое время аналогичный переход Черчилля шокировал Англию и взбаламутил историю. В сегодняшней Украине никого подобное не шокирует и даже не удивляет.
3. Все большее ограничение временных рамок избирательных кампаний. Власть объясняет это необходимостью экономить «народные» деньги. Может, и правда за счет сокращения сроков что-то экономится, но результатов этой экономии я лично не ощущаю и не уверен, что нам следует начинать экономить именно на демократии. Зато вполне ощутим другой результат: «скоропостижные» кампании лишают избирателя возможности не только оценить самого кандидата, но даже до конца выслушать его обещания. И выбирают, как ежик в тумане, под воздействием какого-то мгновенного бессмысленного импульса типа: голосуй, а то проиграешь!

***

А что же случилось с прессой? Наиболее наглядно перемены видны во время политических кампания. На Украине пресса в этот период является функцией политической борьбы. Или зеркалом, только кривым.

Вся украинская пресса, которая вообще сообщает о политике, по ее отношению к политике делится на два вида: купленная и продажная.

Купленная - это пресса, для хозяев которой медии являются не основным доходом, а служат, по крайней мере, во время политкампаний, для реализации своих политических амбиций.

Продажная - это пресса, для владельцев которой медиа-бизнес . это прежде всего именно бизнес, т.е. основной и часто единственный способ зарабатывания на жизнь.

Оба вида различаются по способу подачи информации о кандидатах. Редакторам первого вида прямо сообщается из штаба, какие конкретные события следует освещать, для этого им в определенные дни рассылаются темники*. перечни событий с руководящими указаниями (но часто сообщается по телефону за полчаса до события; с журналистами этого вида особо не церемонятся). А как именно освещать и чего ни в коем случае говорить или писать нельзя, - это редакторы и большинство сотрудников знают давно и прочно (хотя в темниках бывает и это). Такая пресса изо дня в день сообщает, что их кандидат (читай . хозяин) . лучший спринтер, и лучший стайер, и он же . лучший метатель молота на длинные дистанции и точно в цель.

Пресса второго вида в наиболее характерных представителях еще более интересна: в период предвыборной борьбы она вообще не публикует ничего «политического», что не было бы проплачено. В период предвыборных кампаний отслеживание того, чтобы ни один из кандидатов не появился в их СМИ бесплатно, становится чуть не основной обязанностью рекламных и пиар-отделов, разумеется, не снимается эта функция и с самих редакторов. Эта пресса создает некоторую иллюзию разности политического спектра: сегодня вам расскажут, что быстрейший в беге с препятствиями . кандидат Ю, завтра . что кандидат Я. Некоторое логическое несоответствие, безусловно, удивило бы читателя, если бы он подобную заказуху читал.

Нам говорили, что в странах, которые принято называть цивилизованными, существует еще так называемая свободная пресса, т.е. пресса, которая сама платит по своим счетам. Такая пресса, во-первых, имеет позицию, не совпадающую с позицией ни единого из кандидатов; благодаря этому она, во-вторых, сколь возможно объективно и самостоятельно анализирует процесс. Такая пресса не агитирует, а информирует избирателя, и у него появляется возможность сделать сознательный выбор. У нас такого пока еще не заведено.

Свободная отечественная пресса могла бы выделиться из второго вида (продажной), если бы ее хозяева так сильно не боялись бы. Боятся же они преимущественно одного: что вместо пятидесяти на сто станут наживать, допустим, десять. В советские времена существовала табель о рангах персон и организаций, которые нельзя задевать. Но с отменой иерархии священных коров пресса не стала свободнее, скорее наоборот: сегодня нельзя задевать любого авторитетного, денежного человека (а вдруг он в суд подаст? . потратимся.), любого потенциального рекламодателя.

При этом у нас сложилась парадоксальная ситуация: свободная пресса МОГЛА БЫ выделиться из продажной, но в силу упомянутых причин (робости так называемых медиа-магнатов перед властью, прежде всего) наиболее близкими к свободной прессе оказываются СМИ из числа купленных. Они свободны, по крайней мере, в рамках политической ангажированности их владельцев, а иногда даже норовят эти рамки переступать. В то же время медиа-магнаты (которых в Украине осталось чрезвычайно мало, вся пресса уже поделена политиками) от убеждений свободны вообще, если конечно не считать убеждением веру в то, что зарабатывать как можно больше - есть хорошо.

Можно очень долго, с подробностями и хронологией, описывать, как шел этот процесс. Тут мне, правда, есть что рассказать. Роман можно написать. Но в этих заметках я ограничусь одним суждением.

В советские времена любой журналист был в какой-то мере правозащитником. Как ни парадоксально это звучит с учетом строй партийной подчиненности тогдашней прессы. И этому меня стали учить ** с самых первых дней моей работы: при прочих равных (когда имеются две стороны, и обе равно правы, или равно неправы, или нельзя определить, кто прав) журналистская этика обязывает становиться на сторону слабейшего.

Сейчас учат другому. Что журналист обязан сообщать факты, а не комментировать их.

Я не хочу сказать, это было бы неправдой, что в прежнее время все наши статьи в чью-либо защиту обязательно были результативны (однако были не в пример более результативны, чем любая критика сейчас). Я лишь говорю, что во втором случае . когда журналист «объективен», т.е. не имеет или не высказывает собственной позиции, не становится ни на одну сторону, - в этому случае однозначно побеждает сильнейшая сторона, это и к гадалке ходить не надо.

Еще сейчас говорят, что мы должны «информировать, развлекать и полезно советовать» («делать инфотеймент»). Что мы должны не продавать продукт, который делаем, а делать продукт, который продается.

Я не говорю, что первое хорошо, а второе плохо. Я лишь говорю, что в первом случае журналист готовился защищать, во втором . продаваться.

Потому я удивляюсь тем моим собратьям, которые сами удивляются хамству чиновников (бизнесменов, шоу-звезд) в адрес журналистов. Ни один партийный секретарь никогда не позволил бы себе в адрес малознакомого человека такого хамства, какое сегодня может позволить любой хозяйчик мизерной фирмы. Но ведь вы сами этого хотели (мы сами этого хотели). Чтобы место идеологического диктата заступили экономические методы управления. А в переводе на язык, понятный нашим читателям и слушателям, хотели продаваться (подороже!). А если все for sale, то чего уж тут удивляться: с продажными, хоть женщинами, хоть мужчинами, и разговор обычно другой.

Если бы мне в начале 90-х сказали, что лет через десять в Украине не будет никакой другой прессы, кроме купленной и продажной, и что не видно будет, откуда бы ей в обозримом будущем взяться, я бы рассмеялся в лицо такому глупому скептику. А ведь оценка ситуации была дана уже гораздо раньше. Если не ошибаюсь, Улоф Пальме говорил, что нищее общество не может быть свободным, какие бы права на каком бы уровне не гарантировались, потому что голод сильнее прав и свобод. И еще раньше в Библии была записана история Исава, продавшего свои права за чечевичную похлебку.

Говорят, что Борис Пуго, когда понял, что стоит за событиями, вошедшими в историю как «августовский путч 1991 года», воскликнул в адрес Горбачева: «Как дешево он нас всех продал! Так дорого купил, и так дешево продал».

Думаю, в этом случае последний министр внутренних дел СССР имел в виду не «нас» - окружение Горбачева, а нас - всю страну.

* Курсивом выделены термины, в которых и описывается ситуация самими сотрудниками и руководителями СМИ.

** Николай Васильевич Мишин, Николай Николаевич Леонов, Александра Матвеевна Сытник, Георгий Михайлович Воскресенский, Ангелина Абрамовна Солдатенко, Николай Николаевич Соловьев, Вадим Валентинович Зубов, Геннадий Михайлович Чиркин. И многие другие, прошу прощения, что не называю всех.
Страницы: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] 11 [12] [13] [14] [15]